mos_art (mos_art) wrote,
mos_art
mos_art

Categories:

Корреспонденция Фридриха II за 1758 год

"Избранные места корреспонденции..." есть уже привычный пост перед перед официальным представлением (примерно 7 июля) нового тома "Кружева и сталь". Выпуск IX содержит пять материалов, и чтобы сохранить объём в оптимальных для мягкого переплёта 250 страницах, переводная часть эпистолярного наследия прусского короля ограничена августом 1758 года.


Я н в а р ь
Генерал-лейтенанту принцу
Фердинанду Брауншвейгскому.

Рад был узнать из вашего письма, что Харбург оставлен французами по капитуляции, хотя было бы лучше взять этих людей в плен. Чувствую, что суровость сезона и нехватка провизии заставили вас предоставить им поблажку. Я прекрасно понимаю, что вам многого не хватает, но, пожалуйста, не забывайте, что необходимо уметь обходиться без вещей, несущественных для того великого удара, который вы замышляете. Что касается вашего проекта самого по себе, то я нахожу его неплохим и верю в его успех. Но позвольте высказать одно маленькое соображение, которое, как я полагаю, вы сможете использовать. Прежде всего рекомендую хранить о вашем проекте величайшее молчание и скрывать его даже от своих офицеров. Затем вам надо понять, кто в вашей армии связан с противником. Придавайте своим реальным замыслам самые причудливые формы, чтобы вводить в заблуждение и свою армию, и французских шпионов — а через них и самих французов. Это можно сделать, издавая различные распоряжения о роспуске войска по зимним квартирам, или распространяя слухи о том, что армии не хватает всего на свете, или что вам больше совершенно не понятно, откуда доставать пропитание, или что дела армии находятся в крайнем беспорядке и т.д. Чем больше вы будете продуцировать новостей такого рода, тем вернее вы обманете французов, потому что люди всегда склонны больше верить тому, что им хочется услышать. Но если вы считаете, что французы уже знают о вашем проекте, или полагаете, что точно не сможете скрыть свои движения, то вам можно раструбить об отправлении в марш к Гифхорну с задачей присоединить к себе три моих везельских полка, формируемый ныне фрей-батальон и некоторое число кавалерии, что у меня есть в той сторонке, дабы затем наступать с ними прямо на Вольфенбюттель и Брауншвейг. Только для большего правдоподобия этой дезинформации нам потребуется уговориться так, чтобы я одновременно перебросил эти войска к Хальберштадту, как только вы отправитесь в марш. Если французы клюнут и начнут собираться с зимних квартир к Брауншвейгу и Вольфенбюттелю, то у вас появится время занять Нинбург прямо у них перед носом.

Ф е в р а л ь
Принцу Генриху,
в Хальберштадт.

С настоящим письмом прилагаю копию моего послания к правящему князю Цербста, объясняющее причины, по которым я категорически не могу более допустить пребывания мсье Френя в Цербсте. Если это письмо не возымеет действия, тебе придётся отправить сильный отряд войск в Цербст, который под предлогом следования через город в какое-то другое место примется за его поиски и арест, пускай даже силой оружия. Командующий этой партией да ещё раз объявит правящему князю, что я больше не могу терпеть явного французского шпиона, о котором вызнано без всяких сомнений, что его проживание в Цербсте служит лишь передаче французам сведений обо всём, что происходит среди наших войск в окрестностях города. Поэтому у меня есть все основания надеяться, что, учитывая нашу дружбу и заметное внимание, которое я всегда уделял ему, он больше не будет прикрывать такого пагубного во всех отношениях человека, как Френь, и не захочет доводить дело до крайностей, в которых уже не будет моей вины. Если вопреки всем моим ожиданиям дружеские представления не повлияют на настроение этого принца, тогда не останется ничего иного, кроме как силой схватить Френя, даже если бы он укрывался в замке. Конечно, может случиться так, что князь сам прикажет ему покинуть Цербст; тем не менее, абсолютно необходимо, чтобы этот человек не нашёл себе другого убежища, следовательно, будет лучше всего его арестовать.


М а р т
Королевскому флигель-адъютанту полковнику Штуттерхейму,
в Грейфсвальд.

Изучил содержание вашего отчёта от восьмого числа; вы перечисляете все ваши деловые намерения, но это не приносит мне никакого удовлетворения, так как до сих пор вся ваша деятельность состояла из внушающих надежды благоговорений, но мало что — а то и вовсе ничего — так и не было реализовано, удобные моменты упускались и, как мне кажется, до сих пор продолжают транжириться. Сразу же в январе, после того как сильный мороз сковал небольшой пролив между Штральзундом и Рюгеном, вы должны были извлечь выгоду из столь удачного стечения обстоятельств; вы должны были немедленно воспользоваться ситуацией и выходить по льду на Рюген, просто не дав противнику времени осознать опасность. С помощью досок и крестовин можно было пройти полыньи, как получилось австрийцам прошлой зимой атаковать нас через Нейсе. И уж совершенно я не понимаю, зачем вы хотели взять 18 тяжёлых орудий для этой экспедиции, ибо, насколько мне известно, шведской кавалерии на острове не более трёх тысяч человек, с которыми, полагаю, можно справиться и без упомянутого тяжёлого парка.


А п р е л ь
Фельдмаршалу Кейту.

Дорогой маршал, ежели ваше здоровье позволяет, то я буду рад, коли вы приедете к Швейдницу и возьмёте на себя руководство осадой, потому что генерал-лейтенант Тресков по своей болезни находится не в лучшем состоянии и не может заботиться обо всём потребном. Тут следует помянуть, что я совершенно не доволен артиллеристами, поэтому для вас одной из задач будет обуздать их и предоставить инженерам выбор объектов для обстрела, потому что эти ослы вместо крепостных сооружений обстреляли и сожгли магазины, которые нам самим пригодились бы. Мне интересно знать, не сколько бомб и гранат было выпущено, но дало ли это результат в виде разрушений крепостных верков, только это имеет значение. Тресков мне ничего не написал, на каком расстоянии были возведены новые батареи, поэтому приходится подозревать, что они так ничего и не сделали со времени его последнего доклада. В одну из ночей у него было семь убитых и 23 человека раненых, так что не похоже, что контрбатарейная борьба «ведётся с успехом». В конце концов я послал к нему генерал-майора Воберснова, чтобы он помогал ему хоть что-то привести в порядок, так как он сейчас сам не способен за всем усмотреть по причине болезни.


М а й
Тайному советнику барону Книпхаузену,
в Лондон.

Soli et secret. Потрудитесь расшифровать всё сами.
Никому не передавать, даже Мишелю.

Нельзя не согласиться с вашими словами, что, имея благосклонность нынешнего английского кабинета, наш союз с Англией должен давать хоть какие-нибудь авантажи. Однако попрошу вас рассудить и убедиться самому, что до сего момента мы так и не получили ни малейшей помощи от этих людей.
Субсидия? — эти деньги в настоящее время по-прежнему лежат у них в стране, и если я смогу как-то выкрутиться самостоятельно, то не стану их востребовать в этом году. Далее: как не было, так и нет никакой помощи эскадрой на Балтике, от которой, однако, я бы сразу получил большое облегчение в плане воспрещения русскому галерному флоту разорять берега Померании, а шведам — перевозить и снабжать войска в Штральзунде. Поэтому если мы хотим получить об этих людях взвешенные представления, то следует отдать должное лишь субсидированию союзной армии в Ганновере — но это будет и единственная выгода, которую мы пока извлекли из нашего союза. Исходя из вышеперечисленных соображений, в нынешних обстоятельствах ничего не остаётся, как только удовольствоваться тем, что англичане, похоже, вознамерились активизировать операции против французского побережья, а не только в Индиях.


И ю н ь
Министру графу Финкенштейну,
в Берлин.

Министр Его британского Величества генерал Йорк получил напоминание о скорейшем возвращении на свой пост в Нидерланды и я уже подписал отпускные грамоты. Поскольку у меня есть все основания быть довольным его поведением за всё время пребывания здесь, то я решил удостоить его стандартного подарка для министров, бывавших при моём дворе, в отношении служения которых я остался удовлетворён. Но я не могу предоставить ему подарок сам, у меня здесь ничего подходящего нет, поэтому приказываю, чтобы вы выбрали украшенный бриллиантами мой качественный портрет и вручили ему от моего имени с приличествующим такому случаю комплиментом. Стоимость портрета, который вы выберете наилучшим образом по вашему эстетическому вкусу, полностью мною разделяемому, я бы ограничил рамками примерно тысячи в полторы экю (хотя на публике рассказывайте, что он обошёлся не меньше трёх тысяч).

И ю л ь
Принцу Генриху,
в Чопау.

По моим последним известиям русские отряды пока отступили из Новой Марки и были изгнаны из Силезии. Гранд-магазин у них в Познани, так что, я думаю, они захотят покуситься на Глогау, а австрийская армия, как и в прошлому году, решит наступать на Швейдниц. Полагаю, что мост у Ауссига был построен ими только для облегчения вторжений лёгких войск в Лузацию. Что касается русских, то я должен защищать Силезию, а оборона Новой Марки ложится на графа Дона. Не хочу больше писать тебе о делах, потому что моя эпистолярная тарабарщина и так уж ими переполнена. Скажу лишь, что, несомненно, было бы крайне неправильно желать совершенного счастья в подлунном мире, а также заниматься поисками того, что можно назвать совершенством. Так что тебе лучше бы надеяться на это столь же мало, как любому другому смертному. Решения есть для всех жизненных невзгод, за исключением смерти тех, кто нам дорог. Однажды в Спарте пришли сказать женщине, что сын её пал в битве при Марафоне. Она ответила принесшим печальную весть так: «Родив его, я понимала, что он не бессмертен». Вот так и до́лжно мыслить в подобных случаях: мы привязываемся к творениям смертным, а наши радости есть удовольствие ненадёжное и преходящее, одним словом, в этой жизни нет ничего стабильного и прочного. Тем не менее, занимаясь такими рефлексиями, нельзя допустить превращения в мизантропа; любой член общества должен пытаться сделать себя полезным для него, а уж если вы персона титулованная, то отречься от мира вам можно, только оставив его полностью. Мы потеряли брата — но осталась целая любящая тебя семья, следует хранить себя для неё, поэтому, пожалуйста, смотри на вещи в более радужном свете — не для того, чтобы этим утишить боль, но чтобы занять голову.


А в г у с т
Принцу Генриху,
в Чопау.

Совершенно секретно. Только для вашего сведения.

Завтра я выступаю на русских. Поскольку превратности войны могут привести к самым различным случаям, не исключая и моей гибели, то считаю своим долгом ввести тебя в курс ближайших дел, ибо ты тогда будешь пребывать в статусе опекуна нашего племянника с неограниченными полномочиями:
● если меня убьют, вся армия должна немедленно присягнуть моему племяннику;
● следует продолжать операции с прежней энергичностью, чтобы противник не заметил каких-либо изменений в командовании;
● если получится разгромить русских, то следует немедленно повернуть корпус Дона на шведское направление, а мою армию возвратить либо в Лузацию (если противник восхочет продвинуться в эту провинцию), либо деташировать из армии шесть-семь тысяч человек в Верхнюю Силезию, чтобы изгнать наводнившие её войска Де Вилля.
● в отношении финансов я должен сообщить, что все эти затруднения, возникшие в данной сфере в недавнее время, да заранее предвиденные большие расходы вынудили меня согласиться на получение английских субсидий, которые начнут поступать не ранее октября месяца;
● в сфере политики для меня несомненно, что если мы хорошо проведём эту кампанию, то уставший и измученный войной противник устремится к миру первым, хочется надеяться, что мы придём к замирению в течение зимы.

Это всё в общих чертах, а что касается деталей, то тебе придётся незамедлительно войти в курс всех дел самому. Единственное, подчеркну, что если сразу после моей смерти будет проявлено нетерпение и выказано слишком сильное желание мира, то это будет означать, что оный получится дурным и мы будем вынуждены принять законы от тех, кого побеждали в сражениях.
Tags: Семилетняя война
Subscribe

  • Самая представительная витрина КиС

    теперь в Комбуке

  • (no subject)

    Миссис Холмс обдумывает обстоятельства своего загадочного исчезновения и возвращения.

  • Поправка

    Муся вывалилась из окна восьмого этажа примерно 21-22 июля. Примерно — потому что дома никого не было целый день. Ну, пошарились по кустам…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments